Усинск в воспоминаниях

Исчезнувшая Лая

Жительница села Колва Людмила Мишарина пересказывает воспоминания первых поселенцев деревни Лаи, существовавшей во второй половине 20 века на территории нынешнего Усинского района, ликвидированной в 1961 году.
Осенью 1961 года уроженка Лаи, мать Людмилы Мишариной, Олимпия Алексеевна Батманова в числе последних жителей деревни переехала в село Мутный Материк.

Расположение и жители

Деревня Лая располагалась на правой стороне Печоры, в месте впадения в неё реки Большая Мутная, и относилась к Мутно-Материкскому сельсовету. Место было сухое, вдоль берега росло много смородины и малины. На карте 1938 года Лая была обозначена на берегу Печоры между устьем реки Лебедь и Денисовкой. В переписи 1939 года упоминается как оленьсовхоз Лая (201 житель). В списке за 1956 год в деревне проживали 64 человека, все – коми. В 1964 году исключена из учётных данных.
Воспоминания некоторых из бывших жителей Лаи, старожилов района, о своей деревне.
Нина Егоровна Рочева (1936 года рождения): «Мой дед Лобанов Михаил Алексеевич был первым жителем Лаи. До этого он жил в селе Аныб (ныне Усть-Куломский район). У него в хозяйстве было четыре коровы, пара лошадей. Семья воспитывала девятерых детей. В 1934 году деда раскулачили и отправили на Печору. Он построил себе землянку и стал жить. Потом привёз жену с детьми. В 1938 году переехала жить рядом с ним и дочь (моя мама) Павла Михайловна с мужем Нестеровым Егором Никитичем и с детьми… Мы жили в избе. Была у деда землянка-баня, мастерская».
Анатолий Григорьевич Канев (1947 года рождения): «Лайский оленьсовхоз возник в годы коллективизации, где в основном держали оленей раскулаченных граждан. А кто-то и сам сдал в совхоз своих животных…»
Олимпия Алексеевна Батманова (моя мама, 1951 года рождения): «Мой дед, Чупров Семён Иванович 1880 года рождения, в Лайский оленьсовхоз переехал…со всей своей большой семьёй и стадами оленей. До этого жил в Ижемском районе, в Сизябске, всегда в достатке. Хотя его раскулачили, но разрешили с оленями переехать в Лаю».
Нина Егоровна Рочева: «Лайский оленьсовхоз подчинялся Москве. Построили в деревне хорошие добротные одноэтажные двухподъездные бараки. Руководили совхозом вначале Смирных Андрей, а затем Попов, имя которого не помню (оба приезжие, второй – москвич). В годы Великой Отечественной войны заведовал совхозом Канев Михаил Иванович, последним директором был фронтовик Артеев Егор Митрофанович, жена его Александра Ивановна работала бухгалтером оленьсовхоза. Из-за эпидемий ящура погибло много оленей. В 50-е годы оленьсовхоз Лайский был ликвидирован, животных предали в ведение будущего совхоза «Усть-Усинский».
Бывшие жители Лаи говорят, что в деревне некоторое время жил и работал зоотехником Яков Михайлович Леонтьев, отец известного российского певца Валерия Леонтьева.

Годы Великой Отечественной

Анфия Алексеевна Артеева: В годы войны в селе имелась большая картофельная яма-землянка, благодаря хранившимся в ней овощам многие жители Лаи и близлежащих деревень выжили в трудные голодные годы войны».
Нина Егоровна Рочева: «Бывало, картошка превращалась в крахмал. Жители аккуратно разгребали его, снимали сухую картофельную шкурку, собирали, пропускали через сито, отмывали и пекли из него лепёшки. Хлеб в войну выдавали по карточкам: школьникам – по 400 граммов, рабочим – по 700 граммов на день. Кое-кто хлеб брал мукой, пёк шанежки, угощал других. Во время забоя оленей готовили блюдо, приготовленное из крахмала и оленьей крови – «вира блин» (с коми – «кровяной блин»). В пищу использовали также «летерес» – очищенные мягкие ивовые прутья. Помню, когда открыли Карельский фронт, туда отправили оленей. Они шли по реке мимо нашей деревни. Я была маленькой и не понимала, почему олени уходят от нас…»
Андрей Дмитриевич Кызъюров (1933 года рождения): «На фронт отправили более тысячи хороших, здоровых быков-оленей, чтобы они возили груз, раненых. Бывший директор совхоза Андрей Смирных сопровождал стадо до места назначения. Ещё в детстве я подсчитал, сколько ушло на фронт людей из деревни – примерно 35 человек… Поскольку пастухи-оленеводы ушли защищать Родину, не хватало рабочей силы, поэтому меня, например, брали в помощники пасти оленей».

Будни и праздники

В 50-х годах в Лае стояли двухподъездные бараки и деревянные частные дома, были магазин и пекарня, клуб и радиоузел. После войны в клубе работал мой дед, Чупров Алексей Семёнович, он показывал фильмы, проводил танцы под гармонь. Каждый день в пять утра включал уличное радио, а в полночь его выключал. В Лае работали детский сад и школа-четырёхлетка. С пятого класса дети учились в Мутном Материке, жили там в интернате. Домой приезжали только на каникулы.
Мария Семёновна Артеева : «На выходные школьники из Мутного ходили домой в Лаю пешком, общее расстояние – примерно 25 километров,.. порядка пяти часов пути. Помню, брала в дорогу сахар, сосала его, когда захочется есть. Иногда по пути ехали оленеводы, подбирали детей и довозили до дома. Придут школьники домой да ещё полы моют, помогают по хозяйству…»
В деревне имелась общая баня, в которой мылись по железному талончику. На краю деревни стоял скотный двор, где держали коров и лошадей. В Лае располагались маслозавод, оленьсовхозная контора, ветлечебница, огромный склад. Жители выращивали капусту, картошку, овощи в теплицах. Неподалёку располагался лесоучасток, где заготавливали лес и сплавляли его по реке. Во время навигации рядом с деревней останавливались пароходы, действовала пристань.
Лая считалась оленеводческой базой, здесь производился забой оленей. Оленеводы-пастухи весной, с началом таяния снега, вместе со стадами уходили в тундру. А осенью, с началом ледостава на реках, возвращались в Лаю. Дети оленеводов жили на период отсутствия родителей у родных. Население Лаи жило единой семьёй, люди помогали друг другу, вечерами ходили в гости, справляли вместе праздники. Электрического света не было, а связь с внешним миром осуществлялась через единственный телефон, который находился в конторе оленьсовхоза.
Валентина Константиновна Старцева (1943 года рождения): «В центре деревни находилась трибуна, с которой в государственные праздники руководители совхоза выступали с речами. В 1950-е годы состоялись первые выборы. Помню, к этому событию люди проложили «аллею» из еловых веточек и деревьев и по ней шли на выборы».
В деревне больницы не было, роды принимала бабушка-повитуха у себя дома. Пока взрослые и подростки работали на сенокосе, с малышами оставался кто-нибудь из старших и нянчился. У детей большая часть свободного времени уходила на выполнение различных работ: в совхозе сажали, окучивали и убирали картошку, чистили от камней луга, помогали взрослым заготавливать сено.
«Игрушек не было, – вспоминает Олимпия Батманова, – старались их делать сами или чем-нибудь их заменить. Например, я привозила в подарок сестрёнке Лене крышки от бутылочек, чему она очень радовалась. Играли в «бабки»: сбивали палками оленьи или коровьи косточки. Выигрывал тот, кто больше собьёт костей. Бывало, и директор совхоза, выходя на перекур, играл с детьми вместе».

Ликвидация села

В 1961 году посёлок Лая ликвидировали, и все жители разъехались: в Щельяюр, Новикбож, Денисовку, Мутный Материк, Захарвань, Усть-Усу, Печору, Сыктывкар, Щельябож, Васькино.
Бараки и дома разбирали и вывозили. Один из бараков перевезли в Денисовку, в нём сейчас размещается школа. Три барака перевезли в Новикбож. В двух из них располагались детсады, а в одном до сих пор живут люди.
В День Покрова Пресвятой Богородицы, 14 декабря 1961 года, последняя оставшаяся в деревне семья Чупрова Сидора Семёновича переехала со своей живностью в Мутный Материк.
Сейчас рядом с бывшей Лаей ведётся сейсморазведка…

На снимке: последние жители Лаи (семья Чупровых) в 1961 году, в центре Анна Семёновна Чупрова.

По материалам: Мишарина, Людмила Николаевна. Исчезнувшая Лая / Людмила Мишарина. – Текст : непосредственный // Усинская новь. – 2015. – 21 нояб. – С. 2.